Пыль на книгах. Почему не читает современная молодежь

Книга является поистине незаменимым проводником в богатейшее хранилище духовных ценностей лучших умов человечества

 

«Всякий изучающий историю народных бедствий может убедиться, что большую часть несчастий на земле приносит невежество»

К.Гельвеций

 

О симптомах культурной деградации современного общества сегодня не говорит только лишь безнадежно ленивый моралист. А о том, что среди возникающих в связи с этой деградацией проблем чуть ли не на первом месте стоит стремительно растущая всеобщая литературная безграмотность, уже перестали кричать, исчерпав весь запас нравоучений, даже школьные учителя словесности.

Сетования старшего поколения по этому поводу молодежью расцениваются всего лишь как недовольное риторическое брюзжание «предков», на которое даже реагировать не стоит. А если реакция все-таки последует, то выглядит она как отчасти досадливое, отчасти снисходительное отмахивание от чего-то весьма надоедливого и совершенно неуместного. «Что я, неадекват – с книгой зависать?» – все, что могут сказать молодые скептики по этому поводу. К счастью, среди них есть исключения, но они столь немногочисленны и настолько выбиваются из общего фона современных молодежных увлечений, что воспринимаются всеми, а особенно сверстниками как некое странное отклонение в ряду вполне понятного и объяснимого.

Люди моего поколения хорошо помнят, что в одной из расхожих официальных советских бравад в наборе пропагандистско-агитационных утверждений говорилось, что население Советского Союза – это самое читающее общество, даже в сравнении с архипросвещенной Европой. И это действительно было так. Интеллектуальный потенциал молодежи подпитывал мощнейшую советскую научную и культурную среду, обеспечивая ей творческие достижения, грандиозные открытия и научно-технические прорывы, такие как расщепление атома или космические разработки. Советская молодежь за небольшой послевоенный период в 15–20 лет создала в фундаментальных и теоретических науках настолько мощный плацдарм для развития, что он обеспечивал отечественной высшей школе в период смены поколений надлежащий уровень научной мысли вплоть до развала СССР. А затем в катастрофические для нашей страны 90-е годы эмигрирующие российские ученые животворной волной влились в научные сообщества Израиля, Западной Европы и США.
Можно критиковать – порой небезосновательно – многие идеологические перекосы в воспитании советской молодежи, но то, что она не была интеллектуально ограничена и подвержена творческому нигилизму, властвовавшему в те годы в душах их сверстников из западных стран, признается даже самыми яростными критиками советской эпохи.
Могу уверенно предсказать, что и как мне на это могут возразить…. Да, действительно, люди и пропагандируемые государством ценности были другие.Только вот дело в том, что ценности эти были обществом востребованы – иначе они не были бы восприняты. Школа, безусловно, была более профессиональной, а значит, и более требовательной, и в частности в курсе литературы был список произведений, не входивших в обязательную программу, но обязательных к чтению. А главное, невежество было порицаемо – и не только в школе, – а то и наказуемо.

Но, думается, причина того, что даже последний ученик в классе нет-нет, а приникал к потрепанной книжонке, кроется совсем не в строгих учителях. В человека невозможно насильно вбить тягу к знаниям. Как говорится в старой пословице, можно коня насильно подвести к воде, но невозможно заставить его напиться, если он того не хочет. Просто раньше всеобщим авторитетом пользовались умные люди, а не крутые и богатые, как нынче.
Дежурным возражением оппонентов на все рассуждения, подобные приведенным выше, служит расхожая поговорка, если не ошибаюсь, американских обывателей, применяемая почему-то у нас в обращении к тем интеллектуалам, которых жизнь обделила материальным успехом: «Если ты такой умный, почему же ты такой бедный?». Поговорка, возможно, и уместна в обществе с отлаженным механизмом более или менее справедливого распределения материальных благ по принципу «каждому – по труду», но в условиях, когда материальная обеспеченность служит показателем чего угодно, только не вкладываемого в повседневную деятельность труда и применяемых при этом творческих и профессиональных способностей, подобные словесные изощрения звучат уж, по меньшей мере, цинично.

Образование в советские годы было возведено не в статус помпезного обязательного атрибута формируемой успешной личности, зачастую полностью лишенного качественного содержания, как в нынешнее время, а в значимую привилегию, признаваемую обществом и открывающую множество жизненных возможностей. А какое может быть образование без чтения? Читали все, и это при том, что хорошую книгу в те годы приходилось, в прямом смысле, искать. В настоящее время подобную проблему даже представить сложно – в книжных магазинах можно найти все, что душе угодно, – от низкопробной беллетристики до шедевров мировой классики. Более того, появившиеся относительно недавно электронные книги прочно заняли свою нишу в перечне интеллектуальных технических новинок и уже завоевали симпатии даже самых консервативных читателей – приверженцев патриархальной печатной книги. А с существующими ныне возможностями использования интернет-ресурсов ограничения в доступе к литературным произведениям самого разного жанра и качества вовсе снимаются. Но, тем не менее, процент читающей публики, по данным соцопросов, понижается с каждым годом по мере того, как старшие поколения уходят из активной жизни, и на смену им приходит молодежь.

А молодежные пристрастия и в частности литературные вкусы – это отдельная тема.
Значительная часть молодых людей – казалось бы, довольно продвинутых – мало того, что ничего не читает, но еще имеет весьма своеобразный взгляд непосредственно на процесс чтения как таковой – они рассматривают его как один из способов получения необходимой информации, притом довольно неудобный. «Если мне нужно что-то узнать, то я это узнаю из интернета», – это характерный ответ, получаемый отцом или матерью на предъявленные своему четырнадцатилетнему потомку претензии по поводу его категорического нежелания почитать что-либо. А следующие за этим попытки растолковать малолетнему невежде, что чтение художественной литературы обогащает человека не столько ценностью полученных из того или иного произведения сведений, сколько проникновением во внутренний мир писателя, сопоставлением его системы жизненных ценностей со своей, и что это сопоставление дает читателю бесценную возможность откорректировать свои собственные взгляды на жизнь, безнадежно повисают в воздухе, воспринятые как очередная нотация.
И это при том, что подростки в своем большинстве обладают массой свободного времени. Судя по всему, молодежное сознание окончательно срослось с новыми приоритетами, и катанию на подаренных родителями машинах и зависанию в соцсетях отдается безоговорочное предпочтение в сравнении с приобщением к шедеврам мировой литературы или чему-то подобному. Впрочем, такое сравнение в наше время даже звучит смешно и нелепо.

Есть, правда, по свидетельству тех же соцопросов, среди этих молодых людей те, кто читают журналы вроде пресловутых «YES» или «Все звезды». И сведения из личной жизни, к примеру, кумиров из TikTok или Instagram вполне удовлетворяют их информационный голод и придают им ощущение причастности к светским процессам и жизни молодежных идолов. Если же все-таки обратиться к группе молодых людей, считающих себя приверженцами чтения, то при беглом анализе читаемой ими литературы становится ясно, что амплитуда литературных интересов значительной части молодежи простирается на весьма ограниченный интервал: от сборников SMS и анекдотов (оказывается, есть и такие) до пресловутых ужастиков.

В молодежной же среде с претензиями на интеллектуальность очень распространены сборники афоризмов. Ну что ж, тому, кто не сумел выработать собственные взгляды, просто необходимо ознакомиться хотя бы с готовым результатом чужой работы.
Но, как было упомянуто чуть раньше, в молодежной среде, в большинстве своем мало читающей, есть свои исключения – любители серьезного чтения. Но на фоне бойких, уверенных в себе молодых людей, довольных жизнью и не особо заморачивающихся по поводу проблем, не касающихся их лично, выглядят эти исключения как некий тупиковый мутирующий подвид, проявляющий явные признаки вымирания. Сейчас даже сложно предположить, что 30–40 лет назад подобные члены молодежного сообщества своей начитанностью и всеведением вызывали нескрываемое уважение у сверстников. Они пользовались непререкаемым авторитетом, и их превосходство в интеллектуальной сфере давало им настолько большое преимущество перед товарищами, что обеспечивало их статус даже в областях, в которых они были явно неконкурентоспособны. А в нынешнем молодежном обществе они, по всей видимости, по причине своего непритязательного вида и совершенно непонятных окружению интересов приобретают сомнительную славу чудаков, а то и людей с некоторыми психическими отклонениями.

Невежество в нашем обществе стало настолько привычным, что никого уже и не возмущает, а вызывает лишь снисходительную улыбку тех, кто может сравнивать нынешнюю ситуацию с той, когда несведущими в азах научных или литературных знаний были лишь старики, лишенные в молодые годы возможности учиться. Но те старики обладали колоссальным запасом житейской мудрости, с лихвой компенсирующей их необразованность. А вот когда невежество в человеке сочетается еще и с отсутствием этой самой мудрости и неумением видеть в тех или иных событиях или действиях неявный смысл, тогда этот человек вызывает у окружающих, мягко говоря, чувство озабоченности.
И так ли безобидно это пресловутое невежество?
Незнание ключевых моментов, к примеру, истории своего государства, не говоря уже о всемирной истории, приводит, в частности, к неправильному восприятию исторических фактов прошлого и событий современной политики. А это уже прямой путь к подрыву патриотического мировоззрения и диссидентству. Так что незнание истории и обществознания – это не просто сегодняшнее упущение в школьных знаниях, это прямая и явная угроза в виде грядущей идеологической деградации. Достаточно вспомнить образовательный и интеллектуальный уровень деятелей, чьими силами был произведен государственный переворот в Грозном осенью 1991-го года. Вспоминается эпизод из того времени, когда один из разгулявшихся дудаевских молодчиков в припадке «свободолюбивого» истерического восторга, проезжая мимо, выпустил автоматную очередь в бюст А.П.Чехова в одноименном сквере перед республиканской библиотекой. Тогда кто-то из преподавателей нефтяного института, находившегося напротив, сказал: «Этот человек в своей жизни не прочел ни единой чеховской строчки».

А вопиющие пробелы в таких фундаментальных науках, как математика, физика, химия, география и т.п., уже перестали нас даже удивлять. Мы совершенно нормально воспринимаем, что молодой человек, проводящий часы, уткнувшись в свой iPad, не способен произвести простейшие расчеты, выходящие за пределы таблицы умножения, не знает элементарные физические законы, не говоря о чем-то более серьезном, не знаком с начальными азами астрономии, не может объяснить природу электричества и очень сильно путается, когда нужно воспользоваться географической картой. Как тут не вспомнить бессмертного «Недоросля» Фонвизина: «Зачем учить географию – извозчик довезет куда надо»?
Тотальная интеллектуальная деградация (этот термин, впервые примененный относительно недавно, похоже, прочно занял свое место в аналитических материалах) грозит вступить в фазу, следствием которой неминуемо станут необратимые социальные процессы – невежество малотребовательно к себе и агрессивно к окружению, особенно инородному.
Отечественное просвещение по своему содержанию и программной насыщенности на порядок превосходило западную систему образования. Ведущие вузы страны ни в чем не уступали таким признанным лидерам западной высшей школы, как Калифорнийский технологический институт, Гарвардский или Оксфордский университеты. Более того, упоминания об американских детях, которые осваивали технику чтения только к 11 годам и демонстрировали к моменту окончания школы знания, вызывающие лишь саркастические усмешки наших учителей, служили одним из примеров при критике капиталистического социального устройства.
А в настоящее время учеба в любой европейской стране считается верхом престижа. Более того, всячески превозносится светское образование в странах так называемого третьего мира, которое по советским меркам даже посредственным было трудно назвать. И все потому, что в настоящее время у нас дела обстоят не намного лучше.

Начиная с перестроечного периода, мы, широко раскинув объятия навстречу Западу, умудрились растерять все свои идеологические установки, культурные и образовательные ценности, обеспечивавшие преемственность поколений. В результате молодая поросль приобрела черты, не просто чуждые родителям, но и относившиеся к числу наиболее критикуемых ими. А ведь отринутые молодежью ценности были выработаны, как и любые идеологические постулаты, на основе идей, воодушевлявших россиян на патриотические деяния на различных ключевых исторических этапах, таких, как Гражданская война, индустриализация страны, освоение Сибири, Великая Отечественная война, целина и т.д.. Стоит ли удивляться, если с утерей этих установок у подростков теряется интерес и уважение к своей истории? Именно в перестроечные годы под маркой критики перекосов советской эпохи, осуждения сталинизма и внедрения в общество нового якобы мышления как бы исподволь были поставлены под сомнение и достижения тех поистине великих времен.

Но, как известно, свято место пусто не бывает, и на смену старой, отвергнутой идеологии пришла новая, в основу которой, по примеру Запада, положен личный материальный успех любой ценой. И в этом раскладе сдержанно-деликатной интеллигентности попросту нет места. И растерянным взрослым не стоит надеяться на то, что они встретят понимание своих чад, мечтающих об изумрудном Bugatti Veyron и собственном острове в экваториальных водах, когда их пытаются склонить к прочтению какого-либо литературного шедевра. Не их вина, что современное общество устроено таким образом, что интеллектуальная составляющая личности не является определяющей для достижения успеха. К примеру, в настоящее время социальные показатели Соединенных Штатов Америки считаются ориентиром развития в мире, а бывший президент этой страны Рональд Рейган в свое время был крайне удивлен, когда узнал, что Иран является южным соседом Советского Союза. В тот же ряд можно поставить президента Буша-младшего, спрашивавшего, где находится Уэльс, и считавшего, что Лейпциг – это город в Центральной Америке, президента Обаму, утверждавшего, что автомобиль изобретен в Америке, кандидата в президенты Митта Ромни, назвавшего в одном из своих выступлений Иерусалим столицей Израиля задолго до политических процессов, инициирующих перенос еврейской столицы, и кандидата в Конгресс США Пола Брауна, называвшего в своих выступлениях Землю молодой планетой возрастом всего 9 тысяч лет.
Как видим, для достижения успеха в западном обществе вовсе не обязательно быть образованным человеком. А если учесть, что эталоном социального престижа уже несколько десятков лет нами признана западная модель процветания, стоит ли удивляться, что образование (не документ, свидетельствующий о его наличии, а именно образование) не входит в перечень обязательных компонентов на пути его достижения?

Все это вроде бы и понятно, и объяснимо, но психологическая деформированность старшего поколения, упорно продолжающего отождествлять интеллектуальность личности с ее социальным признанием, никак не дает смириться с тем, что мир, оказывается, куда примитивней, чем представлялось ранее. И чтобы добиться уважения в своем окружении в наше время, оказывается, вовсе не обязательно видеть и соблюдать по жизни неявные, запутанные вплетения требований старомодной морали, а достаточно следовать прямолинейной логике «выгодно – значит хорошо, а невыгодно – значит плохо».
Но вот как-то не укладывается раскрепощенная современная мораль в прокрустово ложе старомодных воззрений, и хочется мамам и папам, чтобы в глазах любимого чада зажглись огоньки романтического восторга от проникновения в таинственный мир произведений Фенимора Купера или Жюля Верна. И бьются они над неразрешимым вопросом: как переключить подростка от совершенно бесцельного времяпрепровождения в дворовых беседках, когда после нескольких часов активного «тусования» он даже эпизодически не может вспомнить, о чем они там говорили и что обсуждали, на освоение – не систематическое, а хотя бы выборочное, подчиненное только его драгоценному желанию, – необъятного в своем многообразии и глубине литературного мира. Как донести до парня или девушки, чванливых в своем невежестве и уже подверженных отравляющему действию чувства ограниченной самодостаточности, то наслаждение, которое испытываешь при рождении новых чувств и мыслей, как заставить их прочувствовать тонкую прозу Говарда Лавкрафта или Томаса Манна, как помочь им ощутить насыщенность языка Германа Гессе, восхитить их его умением строить повествование на одном дыхании, длинными и емкими фразами, при этом нисколько не напрягая читателя, а увлекая и завораживая его. Как сделать так, чтобы они смогли открыть для себя повествовательное мастерство Джеймса Клевелла и Мориса Симашко, ощутить напряженную пульсацию метафор Хулио Кортасара и психологизм изысканности Кендзабуро Оэ и Хорхе Борхеса?

Есть, конечно, дежурные возражения о новых увлечениях и формах проведения досуга, и что якобы книги читали раньше потому, что заняться было больше нечем, и неоткуда было получить ту или иную информацию. Что ж, действительно, у молодежи в наше время ограниченности в выборе увлечений нет и в помине. Богатый выбор, предлагаемый киноиндустрией, компьютерные игры, интернет вносят в жизнь подростков столько эмоций, что их неокрепшая психика очень быстро пресыщается и напрочь отвергает новые источники информации. И требовать, чтобы подросток прочел сотню-другую страниц тяжелого, не всегда понятного текста, причем без всякой заведомой гарантии получения удовольствия – затея заведомо провальная. Он свой адреналин получит куда проще, нажав несколько кнопок какой-нибудь цифровой приставки… А духовное обогащение подождет.
Безусловно, книга как сухой источник информации не выдерживает конкуренции с более доступными и более быстрыми и примитивными ее носителями. А то, что книга является поистине незаменимым проводником в богатейшее хранилище духовных ценностей лучших умов человечества, остается категорией опять-таки необъяснимой.
Многим взрослым приходилось, наверное, на предложение прочитать, к примеру, произведение Конан Дойла или Вальтера Скотта, слышать возражение подростка, что он эту историю уже видел в кино. А то, что видеоряд пусть даже самого гениального фильма не сможет передать живость, образность и красоту авторского описания пейзажа или характера, просто невозможно доказать. Вот и лежит на самой дальней полке покрытый пылью томик того или иного писателя, подаривший в свое время нынешним мамам и папам минуты романтики и сладостного томления, рожденного живым и проникновенным словом великого рассказчика.

А ведь именно романтика этих повествований зарождала в свое время в юных читателях любовь к книге. Это была необходимая платформа для восприятия уже литературы уровня Толстого и Достоевского.
Мы в поисках материальных благ, призванных стать для наших детей гарантом их благополучной жизни, растеряли то, что нашими родителями считалось непререкаемыми ценностями. И пожинаем мы сегодня то, что сами посеяли. Вернуться к почти потерянному уровню духовности и культуры, который отличал старшие поколения наших сограждан от остального мира, будет очень сложно, если вообще возможно. Обратный путь к приобретению утерянных ценностей потребует куда больших усилий, нежели путь, приведший к их утрате. Утерянная любовь к чтению – это не просто отказ от некой способности, ведущей к приобретению знаний. В условиях современного мира – это отказ от духовности, сердечной чуткости и способности любить и сострадать. Это добровольный отказ от одной из своих способностей, делающих нас людьми.

 

 

Муса Магомадов

№9 (4202)