Игры с жизнью

detstvo-711x400Людям, чье детство и юность прошли вне виртуального влияния, а точнее, до того, как оно покрыло сознание миллиардов людей по всему миру, трудно представить, как оно может воздействовать на молодое сознание, столь жадное до новых ощущений и готовое внимать всему, что хоть в какой-то мере нарушает обыденность окружающей серой жизни и ярким окрасом новой эмоции — неважно какого цвета — привлечет его внимание. Трудно представить, что виртуальный мир может настолько захватить сознание ребенка или молодого человека, что заслонит собой реальный, в котором — семья, друзья, школа или институт, наметившаяся карьера или перспективы в личной жизни.

Старшие поколения росли в условиях, когда ребенок принимал посильное участие в решение практически всех семейных проблем, когда ему давались поручения, в процессе выполнения которых он вынужден был вникать в суть семейных задач. И ребенок жил семейными проблемами, был в курсе успехов и неудач родителей, братьев и сестер, знал их возможности и планы. И очень четко осознавал свое место и свою роль в семье, знал об участии семьи в своих собственных планах и проблемах.

Планы семьи обсуждались в присутствии, а иногда и при участии детей, потому что люди были, как принято сейчас говорить, попроще и детей воспитывали не по разработкам всемирно известных педагогов и детских психологов, а согласно своим представлениям о добре и зле, о справедливости и несправедливости. Детей воспитывали, как принято говорить, по своему образу и подобию. Малыши росли, усваивая, что называется, с молоком матери непритязательные, но пропитанные жизненной мудростью наставления бабушек и дедушек. И стоит ли удивляться, что растущие дети с первых лет жизни формировались в рамках духовности старших поколений.
А сейчас институт воспитания детей бабушками и дедушками сохраняется в очень ограниченном режиме, в редких семьях, где традиционных устоев придерживаются не только в декларативной форме. В основном современные семьи отошли по различным причинам от образа жизни, когда под одной крышей или в одном дворе жили родственники нескольких поколений.

И так уж устроены в наши дни внутрисемейные отношения, что мы предпочитаем по возможности оградить детей от проблем взрослых, а очень часто случается так, что мы старательно скрываем от них методы, к которым мы прибегаем, чтобы решить свои проблемы. И не потому, что они представляют собой нечто запрещенное, а видимо потому, что они не всегда соответствуют пропагандируемым нами же принципам открытости, бескорыстности и милосердия.

Опять же, декларируем мы эти принципы потому, что стремимся предстать перед своим чадом в лучшем свете, в то время как вынуждены приспосабливаться к условиям современного мира, в котором очень трудно добиться успеха, следуя этим принципам. А о том, что ребенок – по сути своей искренний и открытый – может увидеть это несоответствие и потерять к нам доверие, мы стараемся не думать.

И наша закрытость приводит к тому, что современный ребенок зачастую даже не знает, где работают его родители, не знает, с кем дружат и общаются их братья и сестры, и не имеет ни малейшего представления об их планах и желаниях. Ребенок в нашем современном мире в большинстве случаев и обут, и одет, и накормлен, но в своих переживаниях и рассуждениях он – один. Один – со своей очень уязвимой и совершенно незащищенной психикой, с еще только наметившейся шкалой ценностей и приоритетов, с осуществимыми и несбыточными мечтами и планами.

Мы считаем, что детские переживания не стоят нашего драгоценного и дефицитного внимания потому, что по сравнению с нашими архиважными заботами, которые и направлены на то, чтобы обеспечить благополучие семьи, они вроде бы как не очень серьезны. И нам не хочется зацикливаться на том, что важность и остроту детских переживаний можно оценить только с высоты детского сознания. Дети, конечно же, в силу своего возраста обладают интеллектом не столь развитым, как интеллект взрослого человека. Но переживает ребенок не менее остро, чем взрослый человек, уже во многом очерствевший и равнодушный. И стоит ли удивляться, что мальчишка или девчонка, так и не дождавшись нашего участия, столь часто ошибаются, когда тщетно пытаются решить свои насущные проблемы.

Да, мы очень заняты и бываем очень усталыми, когда возвращаемся вечером домой. Но кто из нас может, положа руку на сердце, утверждать, что у нас не остается сил хотя бы на получасовое общение со своими детьми? Ведь мы бы нашли эти силы, если бы вдруг возникла неотложная проблема на работе или кто-нибудь из знакомых, кому мы отказать не можем, попросил бы нас о какой-нибудь услуге или помощи.
И стоит ли потом заламывать руки в пустых сетованиях, когда достигнув 12- или 13-летнего возраста и не получив с нашей стороны отзыва на свои переживания, наши мальчики или девочки с головой уходят в виртуальный мир, где они полные хозяева своей жизни и все свои проблемы могут решить одним удачным кликом.

И они уходят. В первое время еще продолжая общаться с нами и делясь своими успехами в выбранных играх, а потом постепенно теряя с нами и эту связь.
Связь с виртуальным миром и увлечение им существенно отличаются от всех пристрастий, о которых мы до сих пор слышали. Это не футбольный фанатизм и не одержимость коллекционеров, это не всепоглощающая страсть к сцене, музыке или литературе. Это нечто новое, изначально отлучающее своего приверженца от окружающего мира и заставляющее его жить только в мире собственных эмоций, изолированных (что важно) от реальности. И вот эта самая изолированность от реальности эмоциональных решений подростка, вовлеченного в виртуальную игру, и есть тот определяющий фактор, который деформирует до неузнаваемости его психику.

Многие поколения сменяли друг друга на исторической сцене, и отличие каждого следующего поколения от предыдущего соответствовало той мере, в которой развивались техника и технологические процессы. И все эти изменения влияли лишь на средства производства, на уровень жизни и в очень малой степени на психологию людей. Человек рождался, развивался под влиянием старших поколений, опираясь на их опыт и деля с ними жизненное пространство. И та совокупность нитей, связывающих поколения, которую мы называем преемственностью, тысячелетиями не подвергалась испытаниям на прочность.

Подросток рос, формировался как личность, знакомился с реалиями на собственном опыте, но это не оказывало на него сокрушающего воздействия. Для него семья была нравственной и экономической базой его жизни, любовь была побуждающим фактором к созданию семьи, смерть была неизбежностью, а жизнь являлась ценностью, у которой нет и не может быть дубля. Все это формировало психику, согласно которой молодой человек воспринимал жизнь такой, какая она есть. И легкого отношения ни к жизни, ни к смерти у нормального человека не могло быть в принципе.

Со смертью подростки знакомились в реальности, в связи с кончиной кого-либо из своих близких, и понимали, что это необратимо и насколько это страшно. Даже дети, взрослевшие в недалеком советском прошлом, с ощутимым внутренним содроганием воспринимали мало-мальски натуралистические сцены из кинофильмов тех лет, которые по сравнению с нынешними можно рассматривать как полнейшую невинность.

Современный мальчишка чуть ли не с рождения видит на экране телевизора насилие и убийства в самой изощренной, зверской форме. Так стоит ли удивляться, что он с младенчества не боится ни смерти, ни насилия и, более того, не воспринимает это как нечто запретное и недопустимое. Дети растут с притупленным чувством ценности жизни, как чужой, так и собственной.
Один мой знакомый как-то поделился со мной своим наблюдением. Он рассказал, что иногда с племянником играет на телевизионной приставке в так называемые «гонки». И после пары часов игры, возвращаясь на своем автомобиле домой, он, по его словам, с трудом сдерживается от того, чтобы не вести себя на дороге так, как он вел себя в игре. И только многолетний водительский опыт заставляет его – уже немолодого человека – вести машину в соответствии с правилами дорожного движения. Очень наглядный, на мой взгляд, пример. Если невинные «гонки» вызывают поведенческое привыкание и провоцируют взрослого человека на нарушения ПДД, то, наверное, вполне естественно, что и у ребенка соответствующий поведенческий инстинкт рождается под влиянием так называемых «стрелялок» и иных компьютерных игр, построенных на агрессии и убийствах. В ходе игры, в числе прочего, притупляется и естественное чувство самосохранения, потому что в игре смерть – это всего лишь оплошность, которую легко исправить. Подобные игры подсознательно формируют убеждение в малой ценности человеческой жизни.

Если быть до конца откровенным, то виртуальный мир – это лишь последняя по времени стадия процесса, наносящего столь необратимые увечья детской психике. А начался этот процесс уже давно, с тех самых пор, как политики настойчивыми усилиями распространили идеологическую борьбу на области культуры, призванные изначально вызывать в душах людей пристрастия к прекрасному и возвышенному. Потому что основная цель идеологической борьбы, как это ни прискорбно, уже давно трансформировалась из доказательств собственного духовного превосходства в уничтожение целеустремленной личности в стане идейного противника.

Это, наверное, закономерно, когда искусство, развиваясь и обретая новые формы, в конечном итоге присваивает себе нравственные функции. Современная общественная мораль и нравственность немыслимы без патриотических установок, а это категория, в значительной мере распространяющаяся на область политики. Политику же, при всем желании, очень трудно отнести к области со строгими и чистыми правилами.
Во все времена искусство – это отражение общества, его явных и скрытых побуждений и пристрастий. Эмоциональная разнузданность и агрессивность современного искусства вполне определенно деформирует психику всех людей, а детей и подавно. Еще до появления интернета кинематограф и телевидение, к примеру, формировали новые модели подросткового поведения. С экранов кино, телевизоров и компьютерных мониторов в сознание ребенка врываются культ агрессии, силы, грубости и неприкрытой пошлости. Даже в анимационных произведениях, рассчитанных на самых маленьких зрителей, происходит явная фиксация на агрессии и садизме. Причем, это преподносится с определенной долей юмора и иронии.

Если подобные сцены повторять ежедневно по многу раз – а так и происходит на самом деле – то агрессия и садизм, преподнесенные в легкой, игровой форме, становятся нормой поведения ребенка. Он каждый раз видит на экране, как полюбившийся ему герой мультфильма совершает акты насилия над другими героями и это – что очень важно – никак никем не наказывается и даже не порицается. Что ж удивительного в том, что ребенок в дальнейшем начнет идентифицировать себя с этим героем?
Детей с раннего возраста приучают к мысли о допустимости нарушения моральных норм. В частности, логика компьютерных игр выстроена так, что игрок должен испытывать удовлетворение от того, что убивает.

И убийство не сопровождается ощущением страха и боли, и уж тем более не вызывает ни сочувствия, ни жалости, ни сопереживания. Напротив, уничтожив противника, который, кстати, очень часто никоим образом не ассоциирован с отрицательными личностями, дети получают удовольствие от своего поведения: они могут безнаказанно ударить, оскорбить, унизить и, вместе с этим, не будут испытывать угрызений совести.
В кинематографе – и отечественном, и, тем более, в Голливудском – идет романтизация преступности, бандитизма.
Формируется эстетическое восприятие, очень часто оторванное от морали, а нередко – полностью отрицающее ее. И в результате, идет самая настоящая подмена нравственной матрицы современной цивилизации.

Современное телеискусство и индустрия компьютерных игр сродни долгосрочному воздействию наркотиков: они вызывают привыкание, нейтрализуют волю, навязывают свои образы и поведенческие инстинкты.
А главное, и телевидение, и интернет, как источники информации, совершенно лишают молодых людей способности аналитически мыслить, строить свои художественные образы, как это происходит, к примеру, во время чтения художественной литературы. Читающий книгу подросток получает только сюжет повествования и основные штрихи к моральному и визуальному портрету героя, а все остальное: и динамику действий, и картины окружающих героев пейзажей, и мотивы поведения он выстраивает в своем сознании самостоятельно, согласно собственным представлениям и в силу своего воображения. А кино и телевидение дают уже готовый образ, и зритель только поглощает то, что ему предложено.

Специалисты по детской психологии утверждают, что по сравнению со своими сверстниками прошлых лет современные подростки очень эрудированы и обладают запасами информации, в разы превосходящими ту, которой обладали их папы и мамы в их возрасте. Но вот с логическим мышлением, способностью сосредоточиться на том или ином образе с целью его проанализировать и умением построить живой художественный образ, дело обстоит не так обнадеживающе.

Поток неконтролируемой зрительной информации идет сам по себе и воспринимается пассивно, не требуя ни умственного напряжения, ни сосредоточенности. А умение сосредоточиться и напрягать интеллект – это тоже умение, которому нужно учиться, возможно, даже более усерднее, чем всему остальному. Мы детей от этого всячески ограждаем, и в результате они привыкают делать только то, что не требует усилий. Многие операции на компьютере рассчитаны так, что для их осуществления нужно только механическое запоминание команд. А о том, что необходимо развитие нервных связей, памяти, ассоциаций, мы предпочитаем не вспоминать.
К слову, именно с этим эксперты связывают современную девальвацию научной и творческой мысли и дилетантское перепроизводство в области присвоения научных и творческих званий. Но это тема для совсем другой дискуссии.

Наверное, слова о том, что компьютер и телевизор лишают детей их детства, будут звучать слишком банально – мы давно об этом кричим, не предпринимая практически никаких мер, чтобы исправить ситуацию. И к сожалению, похоже на то, что никто толком не знает, что делать. Мы подошли к тому, что каждый должен спасать своих детей самостоятельно. Потому что, кроме попыток объяснить причину происходящего, ничего, кроме сетований, услышать невозможно. И думается, это потому, что готовых рекомендаций нет и быть не может. Единственный выход – это в корне поменять свой образ жизни, даже если за это придется платить значительной частью своего дохода.

Кажется, все донельзя просто: нужно родителям побольше внимания уделять своим детям, больше времени проводить с ними, внушать им собственные представления о добре и зле, о справедливости и духовности. И тогда они будут похожи на своих родителей, и тем не придется сокрушаться по поводу того, что молодежь обладает представлениями о мире, в корне противоречащими их собственным.
И тогда, возможно, дети не будут вместо активных игр во дворе часами «зависать» у компьютера, начнут испытывать и реально переживать настоящие эмоции и чувства в общения со сверстниками и родителями, начнут постигать себя и людей через окружающий живой мир. Не познают чудовищное в своей детской искренности и незащищенности чувство разочарованности и сознание бесполезности собственной жизни. И им не придется искать сочувствия у виртуальных «Синих китов» и искать убежищ от своих проблем в призрачных «Тихих домах».

Муса МАГОМАДОВ

№ 16 (2910)

Просмотров: 597 Опубликовано: 04.03.2017 08:31

Особое мнение

«Новая газета» разразилась очередным пиар-скандальчиком

Сотрудники издания раструбили всему миру, что сегодня в 11 утра в их редакцию поступил некий конверт. Внутри конверта обнаружен некий

Подробнее ..