80-летие академика Ибрагима Алироева

Алироев Ибрагим Юнусович родился в семье служащего 4 сентября 1934 года в городе Моздоке, где после раскулачивания поселились его родители, до революции здесь жили и имели свой магазин его дед и бабушка по матери — единственные чеченцы, жившие в этом хлебном, богатом торговом центре Северного Кавказа, на берегу Терека.

Там же Ибрагим пошел в школу. Однако школьные годы его были омрачены началом войны, взятием немцами Моздока, а затем выселением в далекий Северный Казахстан, где он, в городе Павлодаре, заканчивает пять классов. Вскоре семья, с разрешения начальника НКВД города Павлодара, переезжает в теплые края, в город Фрунзе, где Алироевы обосновываются в одном из пригородных районов.

В 1952 году он заканчивает десять классов Кызыл-Аскерской средней школы и пытается поступить на только что открытый при Киргизском государственном университете юридический факультет. Однако мечте не довелось сбыться. Первые два вступительных экзамена он сдаст на пятерки. С третьего экзамена его вызывают в ректорат и объявляют о том, что спецпереселенцам на юридическом факультете запрещается учиться.

Но он не отчаивается, а подает документы на инфак, избрав своей специальностью немецкий язык. Это было время, когда по агитации коммунистов возвращалось из эмиграции из Китая русское население, среди них были высокообразованные интеллигенты, профессоры из Китая, преподававшие немецкий, английский и французский и китайский языки.

«Во мне всегда сидело желание изучать иностранные языки, особенно немецкий, чтобы, познав его, уехать в Германию, где боролся за свободу своего народа известный чеченский политолог Абдурахман Авторханов», – писал впоследствии Ибрагим Алироев.

В университете он также посещает кружки китайского, японского, корейского, арабского и персидского языков. И, нужно отдать ему должное, он в достаточной степени овладевает ими. В особенности – немецким.

Преподавательский актив университета был сильным и, к тому же, представлял собой довольно первый по национальности состав из сосланных в Киргизию интеллигентов России.

Киргизия, да и ее столица Фрунзе, была в те годы регионом, где можно было встретить спецпереселенцев самых разных национальностей. Раньше здесь отбывали сроки сосланные «кулаки» и «преступники», проходившие по делам С.М. Кирова, М. Горького, «вредители» зловещих тридцатых. Отечественная война же дала республике эвакуированных из России. Одни из них задержались, не имея средств на выезд, другие остались добровольно. Здесь можно было встретить и так называемых спецпереселенцев: чеченцев, ингушей, немцев, калмыков, карачаевцев, балкарцев, курдов, представители которых пополняли ряды киргизской интеллигенции, Махмуд Эсамбаев, например, руководил в университете кружком бальных танцев, пользуясь среди студентов огромной популярностью. Известный балкарский поэт Кайсын Кулиев писал стихи на …киргизском языке. Закончившего иностранный факультет Ибрагима Юнусовича направляют преподавать в Ошский пединститут, на кафедру иностранных языков. Город Ош – областной центр, находящийся на границе с Узбекистаном.

Судьба же распорядилась иначе. После возвращения чеченцев и ингушей на родину Алироев едет в Грозный. «Когда в августе 1958 года я прибыл в Грозный, то в правительстве Чечено-Ингушской республики были зафиксированы 26 чеченцев с высшим образованием», – вспоминал Ибрагим Юнусович.

В Чечено-Ингушский пединститут он в этом же году поступает ассистентом на кафедру иностранных языков и начинает свою преподавательскую деятельность.

Республике нужны были кадры, владеющие языком и культурой чеченского и ингушского народов. С этой целью по ходатайству Чечено-Ингушского правительства при историко-филологическом факультете Грозненского педагогического института открывается так называемое национальное отделение по специальности «чеченский язык и литература» (75 человек) и «ингушский язык и литература» (25 человек), которых он опекал, поддерживал, направлял. При всем при этом Алироев не забывал о главном своем призвании – исследовательской работе. Работал над рядом аспектов чеченского языка, выпустил серию статей и учебник синтаксиса для средних школ.

Однако республика ждала роста своих национальных кадров. В июле 1959 года Ибрагим Юнусович, с рекомендательным письмом писателя Халида Ошаева, отправляется к вице-президенту Дагестанского филиала АНСССР, доктору исторических наук, профессору Хаджи-Мурату Хашаеву, некогда бывшему прокурором Дагестана, а в детстве жившему в Чечне.

С чувством душевной благодарности отзывался Ибрагим Юнусович о дагестанских ученых, помогавших в те трудные годы росту чечено-ингушских научных кадров. Это и вышеупомянутый профессор Хаджи-Мурат Хашаев и Хаджи Даниялов, З. Мейланова, президент Дагестанского филиала АНСССР, академик Амирханов и многие другие.

По ходатайству Хаджи-Мурата для Чечено-Ингушетии было выделено 8 мест в аспирантуре, т.е. для всех, кого привез с собой Ибрагим Юнусович: 3 места – физикам (Алихану Цурову, Забиту Амирханову), 2 места – историкам (Гойговой Зареме, Саидову Ибрагиму), 3 места – лингвистам (Ибрагиму Алироеву, Алихану Мальсагову, Магомеду Чапанову). Все приехавшие успешно сдали вступительные экзамены в аспирантуру и были зачислены с предоставлением жилья. Успешно были выбраны диссертационные темы, и все аспиранты из Чечено-Ингушетии приступили к диссертационным исследованиям. Ибрагим Юнусович первым из приехавших в Дагестан защитил в 1962 году, уложившись в срок, кандидатскую диссертацию на тему «Кистинский диалект чеченского языка».

Между тем, тема избранная Алироевым, была довольно сложной. Вопрос шел о чеченцах, проживающих в Ахметовском районе Грузинской ССР и поселившихся там со времен Кавказской войны девятнадцатого века. Предстояло доказать, что они являются потомками переселившихся в Кахетию горных чеченцев, а язык их – диалект чеченского языка.

Ибрагим Юнусович с энтузиазмом взялся за эту задачу и выехал в Панкиссию, где располагались пять кистинских сел – Дуиси, Джоколо, Халациани, Омало, Биркиани.

Ему пришлось долгое время прожить там среди кистинцев, встречаться с пастухами, учителями, рабочими и крестьянами.

В 1962 году он завершает работу над кандидатской диссертацией, которая полностью была опубликована в «Известиях Чечено-Ингушского научно-исследовательского института», и успешно защищает ее в мае в Академии наук Грузинской ССР.

По возвращению на родину. И.Ю. Алироев назначается заместителем декана историко-филологического факультета, а затем избирается деканом. Вскоре по его инициативе от историко-филологического факультета «отпочковываются» исторический и факультет иностранных языков.

Ибрагим Юнусович прослыл горячим патриотом своего народа, во имя его будущего заботился о подрастающем поколении, о нас, о своих студентах. Говорят, что Суворов чуть ли не каждого своего солдата знал в лицо. Так и Алироев находил подходы к каждому из нас: когда надо – поощрял, когда надо – защищал, а поводов для этого было хоть пруд ими пруди.

Приведу пример, связанный со мной, тогда еще начинающим журналистом. Будучи студентом, я заполнял все средства массовой информации республики, а подчас и центральные газеты страны своими публикациями на самые разнообразные темы и в самых разнообразных жанрах. Ну и, конечно же, являясь спортсменом с неплохими, в общем-то, результатами, больше внимания уделял в своей журналистской деятельности проблемам спорта. Поэтому люди и обращались ко мне с ними. В их числе Владислав Растороцкий и Николай Краснов – оба с жалобой на Евгения Щиголева и его широко известную жену, заслуженного тренера СССР Нину Силаеву.

Разобравшись в сути дела, я послал в «Советский спорт» заметку о притеснениях и нездоровой обстановке, царящей как на факультете, так и в тренерской работе по гимнастике. Опубликовали!

И пошло-поехало. Начались разбирательства. Столько наворочено, оказывается, дел на факультете, что Щиголева сняли. И стал он старшим преподавателем на том же факультете.

Как-то после той скандальной публикации позвал меня на балкон пустовавшего актового зала заместитель декана Ибрагим Юнусович Алироев и повел задушевный, на самой доверительной волне, разговор.

– В том спору нет, что ты атакующий журналист с будущим – это видно по хватке, стилю. Но, понимаешь, действуешь ты без оглядки на тяжелые последствия, которые могут возникнуть после таких жестких публикаций…

– Ибрагим Юнусович, во-первых, никакой я не журналист; во-вторых, на мой взгляд, настоящий журналист и не должен-таки по-беликовски оглядываться, как бы чего-то не вышло…

Я примерно догадывался, на что он намекал, говоря, что я – атакующий журналист. У меня была привычка безбоязненно вызывать огонь на себя даже тогда, когда заведомо знал, что в итоге ждут крупные неприятности. Что поделаешь, натура, как говорится, дура. А вообще-то, в журналистике главным козырем является факт: если он неопровержим, то, образно выражаясь, Париж стоит обедни.

– Пойми, дорогой, хоть формально и называется республика Чечено-Ингушской, пока что чеченского и ингушского в ней мало. Здесь прочно и надолго вросли корнями наши недоброжелатели, которых надо выкорчевывать умом и с умом… – сказал мне Алироев в той беседе на балконе актового зала вуза.

– А разве мои публикации не способствуют их выкорчевыванию? – возразил я.

– В какой-то степени. Но ведь та слепая силища, которая стоит за спиной Щиголева, тебя самого выкорчует. Знаешь ли, что сам Парсаданов им покровительствует:

– А для меня Парсаданов – никто!

– Не говори так, будет больно, если он и его свора тебя достанут. Республике нужны такие, как ты. Пока что очень мало нашей перспективной молодежи поступает в вузы.

– И еще. На этот разговор с тобой меня подтолкнул наш ректор Николай Павлович Гриценко. Он говорит, что ты ему очень симпатичен. Вот дословно что он сказал: «Ведь я его поддерживал и поддерживаю, когда ему очень трудно. Пусть он угомонится, ну хотя бы на то время, пока уголовное дело против него не прекратят…» (Было такое дело, которое вскоре закрыли – О.Д).

– Ибрагим Юнусович, я вам обоим признателен. Но у Парсаданова и Щиголева зубы об меня обломаются …

Последнее заявление было, конечно, не от большого ума. Юношеский гонор, не более. И как бы меня долго ни терзали скрытно ли, открыто ли, но ужасно – и в тех, и в других случаях – больно, я не сдавался. Разумеется, не без опеки со стороны Алироева. И я, конечно же, был не один, кого он опекал. И в другом направлении он был активен. В научном поиске.

Скудность, скажем, отраслевой лексики в чеченском и ингушском литературных языках вынудили его сгруппировать целые слои данной лексики в диалектах и языках. Он, собирая материал, посещал самые отдаленные села Чечни, Ингушетии и Грузии. И результатом его кропотливого исследования стала целая серия статей: «Термины родства в вайнахских языках», «Названия предметов домашнего обихода», «Названия оружия в вайнахских языках», «Названия пищи, одежды, флоры и фауны в вайнахских языках» и другие.

Кроме того, он подготавливает большой словарь «Сравнительной лексики языков и диалектов вайнахских языков», не имеющий в этой области аналогов. С этим словарем выходит на защиту докторской диссертации и успешно защищает ее.

В 1973 году И. Алироев получает звание профессора. Результатом его многолетнего исследования явились монографии: «Нахские языки и культура» (Грозный, 1978), «Язык, история и культура» (Грозный, 1978), «Язык, история и культура» (Грозный, 1990), «История и культура вайнахов» (М., 2003).

В книге «Нахские языки и культура», например, вниманию читателя предлагается описание и анализ словарного состава чеченского и ингушского языков, отражающего прогрессивное развитие не только языковой культуры Чечено-Ингушетии, но и культуры чеченцев и ингушей вообще. Она ставит своей целью показать развитие, становление и обогащение словарного состава языка, отражающего культурно-экономические и политические связи его носителей с другими народами, духовную и материальную культуру чеченцев и ингушей.

Отсутствие письменных памятников на нахских языках затрудняет интерпретацию многих вопросов истории, этнографии, политических, культурно-экономических контактов чеченцев и ингушей с окружающими их народами.

В этом вопросе неоценимую услугу, главным образом, для младописьменных языков, к которым относятся чеченский и ингушский, оказывает языковой материал, особенно лексика.

«Существует более живое свидетельство о народах, чем кости, оружие и могила: это – их язык», – писал известный исследователь германских языков Я. Гримм. С учетом этой истины издается И. Алироевым еще ряд работ в Грозном и Москве: «Чеченский язык» (М., 2001), «Самоучитель чеченского языка» (М., 2001), Чеченцы, кто они?», «Флора и фауна Чечни и Ингушетии» и др. Кроме того, профессор И. Алироев занимается чеченской художественной литературой, публикуя рассказы, а также критические статьи. Особенно большой резонанс произвела на читателей опубликованная им на русском языке в Грозном в 1992 году повесть «Купленная Фатима».

В 90-х годах в стенах Академии наук при институте этимологии и антропологии Ибрагим Юнусович защищает докторскую диссертацию по культуре чеченцев и ингушей. Ему присваивается степень доктора исторических наук.

В эти же годы он избирается сначала член-корреспондентом Академии естественных наук РФ, а затем – академиком. В Москве он долгое время работал ведущим научным сотрудником института языкознания РАН.

Талант исследователя, целеустремленность и трудолюбие – этот драгоценный дар позволил И.Ю. Алироеву за 40 лет научной и педагогической работы опубликовать свыше ста трудов, двадцать из которых – крупные монографии. В последние годы он создал серии учебников и учебных пособий по общему языкознанию для студентов и аспирантов.

Нет сегодня среди нас Ибрагима Юнусовича! Но есть его научные достижения, его смело можно назвать гением. Он был несомненно аристократом духа, пленником кодекса чести и рыцарем поступка. И все эти качества динамировали в нем, личное мужество в противостоянии с неотступным недугом, вцепившемся в его некогда могучий организм в последние 10 лет его жизни. Этой осенью ему исполнилось бы 80 лет.

Помнится, при каких торжествах чествовали его 70-летие. И на этом фоне обида берет от того забвения, которому предано имя этого уникального чеченца, сделавшего так неизмеримо много, что трудно разумом объять.

Не теряю веры, что все же состоится прикосновение к памяти этого поистине национального сокровища по имени Ибрагим Юнусович Алироев.

Олег Джургаев

№ 11 (2445)

 

Добавить комментарий