Есть женщины в горных селеньях

Есть женщины в горных селеньяхВ далеком и красивом горном селе Зандак живет добрая и мудрая женщина, которая прожила тяжелую жизнь, а душой осталась моложе всех, потому что она помнит добро и не помнит зла. Она и танцует, и поет, и играет на гармошке. И сколько интересного рассказала о себе!

Вечером две сестры Йисайла и Бацаг затеяли разговор меж собой:
– Послушай, Бацаг! Этот Давуд, который ухаживал за мной, ушел в армию. А ведь просил меня выйти за него. И что теперь будет с ним на войне-то? Как я хочу, чтобы он вернулся живым!

– Не переживай, Йисайла! Он обязательно вернется. На твоем месте и я не спешила бы выскочить замуж за него, ведь у тебя просто отбоя нет от наших местных женихов, да и с соседних сел сколько их… Лучше спой песню, которую ты пела на проводах, – и она берет гармошку и начинает петь песню, которую пела в душе именно для него…

Это воспоминания Йисайлы из далекого прошлого, когда пришлось ей хлебнуть немало горя:
– В 1944 году, когда прошло года-два с тех пор, как Давуд ушел служить в армию, нас повезли в Сибирь(имеется в виду Киргизия). И там через некоторое время мужчина довольно-таки старшего возраста, чем я, умыкнул меня. Но не суждено нам было долго прожить в браке: он умер, и я года три-четыре ходила в трауре.
Затем так получилось, что по воле случая, да и по любви, наверное, вышла я за Мовлади из села Беттамохк. Родились у нас двое детей: сын и дочь Маруса. Но долго жить нам вместе тоже не пришлось: умер Мовлади, а следом за ним и сын. И я осталась с дочкой Марусой. В Сибири многие столкнулись с большими бедами, каждый испытал горе. Так я, похоронив сына, вместе с дочкой вернулась в отчий дом. Странно, но теперь я вдова, могу выйти замуж, если захочу. И тут в селе, где мы жили, объявился тот самый Давуд Шайдаев из села Зандак, который за мной ухаживал, и которого я проводила в армию. Он вернулся оттуда живым и здоровым, как мне и хотелось тогда. Об этом мне поведала сестра моя Бацаг. Я, конечно, очень обрадовалась, но виду не подала, и сказала, мол, если был он моим мужем, давно умер бы.

В один прекрасный день мы с ним встретились на базаре. У него на ногах модные комсоставские сапоги, белоснежная рубашка на нем, на шее галстук, на голове папаха, которую по тем временам очень трудно было достать, и очень элегантный черный костюм, подчеркивающий всю его красоту. С ним были еще двое-трое друзей. Он и говорит мне:
– Йисайла, ты, говорят, много горя хлебнула…
Я подошла, обняла его и ответила:
– Рада видеть тебя… А что касается горя, это от Всевышнего, в жизни все бывает.
На том и разошлись. Оказывается, друзья его Овта, Ирбайха, Гангишхаджи хотели засватать меня за него, а я обняла жениха и этим все испортила. Потом, говорят, Давуд рассказывал: «За десять минут я выкурил две пачки папирос, разозлившись на Йисайлу, которая бросилась меня обнимать, будь она неладна! Кто ее просил?».
Так закончилась моя первая встреча с бывшим женихом. Затем, через некоторое время Лайла, жена Ирбайхи, пришла и стала ругать меня:
– Надо же было, полезла обниматься с Давудом, который по уши влюблен в тебя, и пришел с друзьями, чтобы сказать тебе об этом.
А я возражаю ей:
– Ну, и как, по-твоему, я могла с ним не обняться? Во-первых, он мой односельчанин, а во-вторых, живым вернулся с войны. А о том, что он когда-то был моим женихом, я уже, поди, и позабыла.
Лайла, внимательно выслушав меня, ушла ни с чем, а потом рассказала об этом Давуду, на что он ей ответил:
– Уж лучше бы она не обнялась со мной тогда, ведь никто не просил, но ничего, я найду ее снова и определюсь в отношениях.
Недели через две-три Давуд выясняет свои отношения со мной и уезжает на Урал, где его ждала первая жена-татарка, которую звали Сима.
Та спросила о том, нашел ли он своих родственников и что они делают, на что Давуд рассказал ей следующее:
– Я нашел свою жену, на которой был женат еще до войны. Остальных и в живых нет. Мой народ испытал большие трудности, даже пленным фашистам, наверное, не пришлось жить в таких условиях. Я и такие, как я, сражались за Советскую Родину. А советские партийные вожди в это время успешно истребляли наших родителей, братьев и сестер, маленьких детей.

Через год Давуд вместе с Симой и двумя дочерьми Риммой и Раей приезжает к нам в село. Оказывается, Давуд ей сказал, что он был женат на мне до войны, и она приехала с ним, чтобы забрать меня. Но я наотрез отказалась и сказала, что у них своя семья, своя судьба. Попросила Давуда, чтобы он не лгал Симе, ведь она очень преданная и мужественная женщина, иначе она и не приехала бы за мной. «Даже, если я и была бы твоей бывшей женой, я не поехала бы с тобой на Урал, – сказала я ему, и он с семьей так и уехал обратно ни с чем.
Ровно через год он приехал обратно, видимо, не смог подавить свои чувства ко мне. Сразу же прислал сватов. Это были наши односельчане Юсуп и его жена Халипат. Они привезли четыре килограмма мяса, дорогой отрез, мне платье и всего остального. Сватовство состоялось. Обещав вернуться через год, Давуд уехал на Урал. Уезжая, он разрешил мне ходить на свадьбу, играть на гармошке, ездить в гости, лишь бы я замуж не вышла. Затем умер мой брат, вскоре за ним и мой дядя Недир. Многих похоронили, много бед пришлось пережить и оставшимся в живых. Мертвые остались там, а живые вернулись.

Здесь, в родных горах мы застали очень печальную картину, но даже воздух здесь был особенным, даже птицы пели по-особому. Нам нравилось смотреть на горные вершины, любоваться ими; бродить по тем местам, где жили наши отцы и деды; убирать плодородный урожай; утолять жажду прохладной водой из родников; словом, родные места отогревали наши души и ласкали сердца. Я, конечно, была засватана еще в Сибири, но здесь, в Чечне, у Давуда не было ничего. А я думаю, если я выйду замуж, надо же где-то жить, иметь дом, двор, хозяйство, привести их в порядок. Он, конечно, был гордецом и одевался с иголки, как говорится, первый удалец среди молодцов. Но мне хотелось, чтобы и все остальное было под стать ему, потому что он передал, что заберет меня в любое время.
В один прекрасный день, договорившись с друзьями, и, узнав, что я поехала в Ножай-Юрт, они приехали за мной. Давуд пожаловался друзьям, что засватал меня, хочет жениться, а никому и дела нет, да никто и не собирается ему в этом помочь, но сегодня, если не миром, то войной, Йисайлу надо забрать.

Есть женщины в горных селеньяхИ в Ножай-Юрте мы встретились. Они, заранее договорившись, насильно сажают меня в машину. Я прошу не делать этого, умоляя забрать меня из дому, но они не слушаются и везут меня в Хасав-Юрт. Неделю я пробыла в там, у его друзей. Все улеглось, и меня привезли в Зандак. Что теперь делать? Эти люди не богаты. Словом сказать, одни хибары, дома и в помине нет. Но я понимала, что люди вернулись с войны и высылки.
Так прошли три месяца нашей совместной жизни. Постель я принесла из дому, намолола муку из четырех ведер пшеницы и начала жить да поживать, то есть выживать. Через некоторое время Давуд засобирался ехать на Урал. Он попросил меня не уходить домой и дождаться, пока он не выяснит насчет того, что причитается ему за работу там на Урале, и не приедет обратно. Не успела я и оглянуться, как он смылся к своей жене Симе на Урал, попросив Мутоша, отца Чалы, живущего по соседству присматривать за мной. Что делать? Тут я сочинила и спела себе песню:
Я в чужом доме, ва-да-дай,
Сегодня если есть что-то,
То завтра уже нет ничего.
Даже хлева нет для скотины.
Даже курятника нет для кур,
Нет ничего, что есть у людей,
Что я себе за беду накликала,
Ва-да-дай, ва-да-дай!
Да не увидят люди,
Мое замужество, ва-да-дай,
Какую беду я себе накликала!
Ва-да-дай, ва-да-дай,

Так и осталась я разводить руками, а Давуд уехал к жене и дочерям. Хорошо, что я его предупредила, что, мол, «если из-за меня захочешь возвращаться, лучше оставайся там». Никому я теперь не нужна. Но иногда он присылал мне то письмо, то посылку и поэтому я не уходила, все ждала его обратно. Я не спала, но хлев выстроила, корову привела из отцовского дома и кур завела; дом построила, какой смогла; со мной дочь моя Маруса живет, а тут и Давуд возвращается. Сперва он заехал к друзьям в Хасав-Юрт и спросил у хозяйки:
– Ну, как вы тут справляетесь? Все живы здоровы? Из Зандака есть новости?
Она отвечает:
– Да все нормально. Йисайла до сих пор тебя ждала. Недавно ушла в отчий дом.
И Давуд сразу же купился на эту шутку, расстроился основательно. Тогда она рассмеялась и сказала:
— -Если бы ты знал, что тебя ждет дома: жена родила тебе сына, корова родила бычка; огород полон урожая, в курятнике полно кур и цыплят, и вдобавок тебя ждут не дождутся…
Обрадованный Давуд за добрые вести отдает ей все деньги, а сам, заняв три рубля на дорогу, возвращается в Зандак. Навстречу поезду с Урала высылают бортовую машину. Чего только он не привез…в Зандаке у Бацаг все это выгружается.
Теперь я чувствую себя такой счастливой женой… Выросла моя дочь Маруса, которую я родила Мовлади. Сын мой Бавдди тоже вырос. Родился и второй сын – Шардди. Вот так вот. Стали жить. Все у нас было, и телевизор купили в числе первых, быт наладился на славу.
В один прекрасный день Давуд сидит, смотрит телевизор. И вдруг промелькнули его дочери! И тут он говорит:
– Вот, растут на Урале без отца и братьев дочери какого-то Володи (его так называли там).
А я стояла сзади и все это слышала. Через два-три дня я собралась и сказала ему:
– Давай собирайся, поедем за девочками.
– Да нет, ничего не выйдет, – возражает Давуд, но я настояла на своем, и мы приезжаем к ним.
Сима сидела на улице. Увидев нас, она схватилась руками за голову и закричала:
– Вчера я видела вас во сне! – и рассказала свой сон, обнявшись со мной. Затем она повязала фартук, и мы принялись готовить кушать. Начали сходиться гости. Мы накрыли столы, которые ломились от еды и питья! Надо сказать, что Сима суетилась от всей души, а не ради показухи. Собралось много гостей, родственников, и мы веселились от души.
Через три дня я говорю мужу:
– Ты у себя дома, можешь оставаться, сколько захочешь, а мой дом в Чечне, меня ждут маленькие дети. Купи мне билет и проводи, я поеду домой.

Тогда все сошлись на том, что мы заберем старшую девочку, а младшая останется с матерью. Сима отказалась с нами ехать.
– Я не перенесу жаркий климат ваших краев, – сказала она. – Забирайте Римму, а, когда мне станет лучше, я привезу и Раю. Тогда я приеду, а пока будем переписываться, поддерживать связь.
Но не прошло много времени, как она умерла, так и не излечившись от болезни. Дай Аллах ей прощения на том свете, она была хорошей, доброй и высоконравственной женщиной. Она все время настаивала на том, чтобы Давуд жил среди своего народа. И обеим дочерям говорила, что они должны жить в отчем краю после ее смерти. Так обе дочери стали жить со мной. Римма, благодаря тому, что хорошо знала русский язык, устроилась на работу в школу. Обеих их я выдала замуж. Они зажили счастливо своими семьями. И сейчас Римма и Рая с детьми приезжают ко мне в гости. Также вышла замуж и счастливо живет Маруса. И трое сыновей, которых я родила Давуду, Бавдди, Шардди и Дарман тоже со своими семьями живут счастливо. Так что я и сама счастлива, ведь мое счастье – это и есть счастье моих детей и внуков. И я очень благодарна за это Давуду. Дала гечдойла цунна!
И много чего не успела рассказать Йисайла, но это в следующий раз.

Роза Айдамирова
№96 (1779)

Добавить комментарий